Связь с администрацией

Эротические и порно рассказы.


Дворянские страсти. Часть 1

Рекомендации:
ТОП похожих расказов:
  1. Зазеркалье. Часть 6
  2. Сделка. Часть 4
  3. Воссоединение. Часть вторая
  4. Грешник на белом коне. Часть 2: Осложнения
  5. Мысли вслух. Глава 2: Жрица и дезертиры. Часть 1
  6. Этот чудесный портал. Часть 3
  7. Призрак счастья
  8. Катя. Часть 5
  9. Старый лекарь. Сон про летнюю ночь. Часть 2.
  10. Фистинг в приятной домашней обстановке. Часть 6
  11. Ложка мёда. Часть 2
  12. В плену у тети. Часть 3
  13. Кто в кого вошёл... Часть 12: Продолжение банкета
  14. Эхо Фукусимы. Часть 1: Знакомство
  15. Воспоминания бравого капитана. Часть 2
ТОП категории Бисексуалы
  1. Свинг
  2. Как шашлык на шампуре (последняя продажа моей попки)
  3. Лучший друг. Часть 2
  4. Лучший друг. Часть 1
  5. Приблуда. Глава 4: Анечку хотят все
  6. Мечта
  7. "> Доминиканский фемдом
  8. Поселение. Ритуал
  9. Свингеры поневоле
  10. Плохая ночь шамана
  11. Как это было. Часть 1
  12. Страпон со зрелыми дамами
  13. Воспоминания из юности. Часть 4
  14. Амстердам. Три дня Содома. День первый
  15. Классная мамка
ТОП категории Поэзия
  1. Ожерелье Киприды. Строфы 70—101
  2. Нимфоманка, Африканка и Военнообязанная
  3. Голливудская ночь
  4. Ожерелье Киприды. Строфы 42—69
  5. Блудница
  6. Порно-мальчик 19-ти лет
  7. Хмельная дама
  8. Буратино латекс
  9. Ожерелье Киприды. Строфы 21—41
  10. Вы снились мне
  11. Наложница
  12. Женщина
  13. Акробатка
  14. Ожерелье Киприды. Строфы 1—20
  15. Снегурочка
ТОП категории Пожилые
  1. Переполох в Больнице. Часть 1: Капля Крови
  2. Хозяин
  3. Голышом по лесу
  4. Такси
  5. Подруга моей матери
  6. Следующий проезд — бесплатный
  7. Хозяйка. Часть 2: Хозяин
  8. Гардеробщица
  9. Простая история
  10. Воспоминания из юности. Часть 4
  11. Приятная компенсация
  12. Последнее желание
  13. Как не поехать в отпуск и качественно отдохнуть. Часть 1
  14. Мой дед
  15. Личное секс-достижение

     — Сестра, а вы занимаетесь с мужем французской любовью? Я давеча имел гувернантку-француженку, это я вам скажу чудо, как хорошо!

     — Ну, что ты, Николя! Серж такой le puritainи стеснюля, что довольствуюсь только «бутербродиком», да и то раз-два в неделю по 10 минут, а так бы хотелось!

     — Так заведи любовника!

     — Никак нельзя! Ах, это высшее общество! Эти сучки имеют по три — четыре утешителя, но стоит новой даме с кем-нибудь хотя бы заговорить наедине, тут же слухи поползут, а Серж он ревнивый до одури! Нет, этот вариант неприемлем.

     Мы сидели в гостиной, в новом доме мужа сестрицы, графа Путяева. Дом был большой, красивый, с вычурными башенками, стоял на Невском и стоил, наверное, кучу денег.

     — Да, не завидую я тебе, Наташа. Бери пример с меня: 22 года, а о женитьбе даже не помышляю, хотя маменька этим все уши пожужжала и готова толкнуть меня в семейную пропасть хоть завтра. А насчет минета, так это называют, может быть я помогу?

     — Николя, ты что, как можно?

     — Ой, а то ты, Наташа, не знаешь, что половина света живут со своими дочерьми, братьями, сыновьями! А мы чем хуже?!

     — Ну, не знаю, не знаю...

     Наталья в задумчивости задрала глаза к потолку, а брат уже стоял за спиной, положив руки на кругленькие, упругие титьки и вовсю их мял.

     — Когда твой благоверный придет?

     — К вечеру, он сегодня в собрании, а потом в клуб. Подожди, убери руки, я хоть горничную отправлю. Катя, иди сюда!

     В комнату вплыла дородная девица и глупыми, коровьими глазами уставилась на барыню.

     — Катя, ты хотела к тётушке сходить, иди, ты сейчас не нужна.

     — Спасибо, — и служанка ушла, покручивая бёдрами.

     — Хороша, чертовка, — Николай масляно улыбнулся. — Её, поди, твой муж пользует?

     — Да, что ты, его на меня-то не хватает.

     Ещё через несколько минут брат с сестрой расположились в спальне. Наташа, сняв платье, стягивала с себя чулки, а Николай, скинув сюртук и брюки, стоял перед ней в одних подштанниках. Вот, наконец, девушка откинулась на подушки, и братец с толстым, в синих жилах, хуем, полез к ней. Сначала он попытался обнажить сестру полностью, но получил полный отпор.

     — Николя, мы не договаривались о поебаться, ты хотел показать мне нечто другое!

     Она схватила член брата и стала его внимательно рассматривать.

     — Веришь, нет, но я впервые, вот так, близко смотрю на него. — Она улыбнулась и стала похожа на маленькую девочку, которой показали что-то хорошее и интересное. Рука её погладила головку, пальцы прошлись вдоль ствола и обхватили большие, тёмные, мохнатые яйца.

     — Я, право, не знаю, что делать, — графиня озорно посмотрела на меня и розовым язычком слизнула капельку, образовавшуюся на залупе.

     — Натали, не лукавьте, а вспомните, как мы с тобой в детстве подглядывали за маменькиными забавами.

     Мы с сестрой выросли в имении, в Орловской губернии. Папаша — отставной майор, после всех военных компаний получил дворянство, да две деревеньки с тремя сотнями душ, но будучи израненным на поле брани, прожил недолго и оставил вдову с двумя детьми горевать и управляться с хозяйством. Но мне кажется, что папа почил не от ран, а сердце не выдержало на почве ежедневных бурных сношений с любвеобильной маменькой, которая была младше его на 28 лет, замуж выскочила в 15 и уже через год родила меня, а ещё через три и мою сестру. После появления детей у папы внутри что-то сломалось, и маман ушла спать в отдельную комнату. Когда сестре было 9—10 лет, мы часто вечером пробирались на сеновал и прятались, зная, если папы нет дома, мама обязательно здесь объявится. Когда темнело, появлялась она с конюхом, или садовником, задирала платье и, насаживаясь на хуй, резво прыгала на нём и стонала.

     Став немного постарше и, начиная понимать, что мама изменяет отцу на каждом шагу, мы перестали бояться кого-либо и чего-либо и уже смело топая подходили к дверям комнат, где маман ублажала очередного любовника, приоткрывали их и любовались всем происходящим, щупая друг друга за интимные места. Насмотревшись вдоволь, уходили в свои комнаты, но не расставались. Ложились на одну постель, раздевались догола и пробовали закрепить полученные знания абсолютно невинным и безвредным трением своих половых органов друг об друга. Однажды мы с сестрой увидели как мама, стоя на коленях, брала в рот письку учителя — француза, но не решились такое повторить, потому что было стыдно и противно. Вот так и протекали наши детские годы. Сестрица моя, изнывая от нерастраченной страсти, очень быстро выскочила замуж, сделав хорошую партию, и уехала в Санкт — Петербург. Я ещё три года пожил на деревенских хлебах, стал мужчиной с одной из дворовых девок, и жажда ежедневной, ежечасной ебли обуяла юношу и кинула его во все тяжкие. За очень короткий срок я перепробовал всех дворовых девок и женщин, не очень обращая внимание на косые взгляды их отцов и мужей.

     После данных викторий переключился на дочек помещиков — соседей, выбирая из них тех, кто не отличался примерным поведением в части амурных дел, но тут получился казус. В 20 верстах от нас находилось имение помещика Звонцова. Это был здоровый, пожилой мужик, обремененный большим семейством и долгами. Семейство-то большое, но была у него одна любимица — младшая дочь *** лет, хорошенькая, как ангел, с точёной фигуркой, маленькой грудкой и кругленькой попкой. За ней-то я и приударил, но безуспешно. Как только я не старался, что ни делал, все потуги были напрасны и дальше целования ручек дело не двигалось. Однажды, гуляя по берегу реки вдали от её дома, я обезумел, повалил девушку на траву и силой овладел ею, не смотря на крики и бешенное сопротивление. В тот же вечер, дабы не быть убитым её папашей, я с багословения матушки, сбежал в Петербург, чтобы на время здесь затеряться, да так и остался. Живу здесь уже два года, хожу на службу нетрудную и монотонную, где получаю нищенское жалование, а основные деньги даёт маман. Но вернёмся в спальную сестры!

     Наташа взяла моего петуха в рот и начала с ним игру языком, да так лихо, так сладко! Я уткнулся промежностью ей в нос, стоял и думал, что вот он рай земной! Когда движения её убыстрились, я понял, что таким темпом и закончить могу, но это не входило в мои планы, сегодня я хотел получить от сестры всё, будь бы она поумнее, ещё в детстве должна была ублажать меня по — полной. Я выдернул елду изо рта Натали, приподнял её под мышки, сбросил бретельки лёгкого платья и скинул его ей под ноги. Под платьем ничего не было, а сие означало, что сестра моя предвидела, что может произойти в конце концов и дабы не путаться в крючках и застёжках, решила остаться обнаженной.

     — Николай, перестань, мы так не договаривались!

     — Я с тобой ни о чём не договаривался, — ответил ваш покорный слуга, стянув с себя остатки одежды. Дурочка, посмотри, как стоит мой красавец! Тебя муж таким часто балует?

     Она вздохнула:

     — У Сержа супротив твоего вполовину меньше будет, но всё равно так нельзя, мы ведь брат и сестра!

     — Знаешь, как монахи говорят?» Брат сестру прижал к кресту, сестра, дай ради Христа!

     — Фи, богохульник!

     — Помнишь, как мы с тобой в детстве друг друга щупали, ласкали?

     — Так то в детстве, — Наталья с улыбкой закатила глаза, вспоминая давние годы и присела на краешек кровати. Я тут же оказался рядом и, не дав ей не сказать ни слова, снова заткнул её рот своим солдатом. На этот раз она сосала увереннее и по-настоящему. Дабы не излиться я резко толкнул её на кровать, раздвинул прелестные ножки и, насладившись видом волосатой пизды, тут же вошёл в неё. Всё действо длилось мгновение, сестра даже охнуть не успела, как оказалась одетой на мою елду по самые яйца.

     — Ах, Николя, Николя, что же мы лелаем? — начала сестра самобичевание, одновременно отменно мне подмахивая. Мы подёргались друг на друге, а потом я улёгся на кровать спиной, а Наташа оседлала меня сверху, легла своими титьками на грудь и горячо зашептала в ухо:

     — Милый братик, я ...

 

     полная дурра, что мы раньше не начали этим заниматься, твой елдак скроен под мою письку. Как хорошо, толсто и глубоко! Давай ещё глубже, ещё сильнее!!

     Я держал её за задницу и яростно вколачивал хуй, а затем обслюнявил палец и начал его вводить Наташке в задницу. Она запрыгала, как бешенная, закатила глаза, замычала, и мой пах смочился терпко воняющей жидкостью. Задрав вверх голову и треся титьками и сведенным спазмами животом, сестра прорычала:

     — В меня не спускай, прошу!, — и бессильно откинулась назад. Я вырвал своего жеребца из этой конюшни, схватил сестру за волосы, пригнул и, всунув мокрый, блестящий от соков хуй в приоткрытый рот, начал обильно кончать. Спермы было много, она скопилась у сестры за щеками, и та была вынуждена часть проглотить, а часть пролилась с губ на шёлковые простыни.

     — Вот она такая, французская любовь, — пропел я дурашливо, поглаживая Натали по пизде, когда мы лежали и отдыхали от трудов амурных. Сестра поглаживала моего уставшего героя и мурлыкала:

     — Спасибо тебе, Коленька! Я думаю, что теперь мы будем встречаться гораздо чаще, особенно, когда граф уезжает по делам.

     — Oui, mon ami, — ответил я и неторопливо начал одеваться.

     Когда я добрался к себе домой, на Воскресенку, было уже темно. Маман снимала мне отличную квартиру с гостиной, кабинетом и двумя спальнями. Приезжая в Петербург, она часто останавливалась у меня, так как недолюбливала спесивого зятя. Вот и сейчас, подходя к дому, я увидел знакомую открытую повозку. Мама меня долго обнимала, целовала, всё-таки полгода не виделись, тараторила без умолку, но всё же две стоящих новости сообщила. Девица, из-за которой я покинул родные пенаты, счастливо вышла замуж за старика-полковника и уехала, так что со стороны её отца гонения в мой адрес прекратились. Вторая новость — мама рассталась с очередным пассией, художником, вот уже три месяца как и сейчас находится в поисках, потому и приехала в Петербург. Опишу вам свою маман. Я уже упоминал, что замуж она вышла рано и сейчас это была 38-летняя цветущая женщина. Конечно, увядание тронуло её лицо чуть заметными морщинками, крупная грудь не висела только за счёт корсета, да и попка была грузновата, не то, что 8—10 лет назад, когда я теребил своего петуха, представляя в мечтах мамочку. А вообще это была очень симпатичная, милая женщина, куда лучше многих прафурсеток из высшего света.

     — Николя, я тут немного похозяйничала в зале — расставила свои вещи. Я пробуду неделю — дней десять, надеюсь мою спальную комнату не заняла какая-нибудь портовая шлюшка?

     — Что ты, мама, какие там женщины? Время хватает на работу, да иногда с друзьями в картишки перекинуться.

     — Вот это зря! Для хороших, я подчёркиваю, хороших женщин всегда можно уделить час-другой. У меня к тебе просьба: Иван (кучер) нагрел воды, а то я с дороги запылённая вся, да и потом пахну не amber, помоги принести ему ванну в кабинет, я там омоюсь, а потом будем ужинать деревенскими разносолами.

     Мы с Иваном перенесли тяжеленную, чугунную ванну, налили туда горячей воды, и кучер ушёл во флигель, где была его маленькая комната с кроватью. Я сидел в гостиной, покуривая трубку и пригубливая коньяк, когда из спальни появилась мама, одетая в довольно-таки фривольный наряд, состоящий из короткой, всего по колено, ночной рубашки.

     — Кока (моё детское прозвище), я пошла мыться, Агафью я отпустила, а ты не будешь ли так добр, омыть мне спину, когда позову, не просить же об этом Ивана.

     — Да, хорошо, мама.

     Мама ушла, а я впал в прострацию. Как это помыть спину, она что, голая будет передо мной стоять? Хуй под домашним халатом, ещё не отошедший от ебли с сестричкой, шевельнулся и зажил своей жизнью. Через 10 минут раздался голос мамы:

     — Николя, заходи ко мне, дверь открыта.

     Я с замиранием сердца вошёл в кабинет. Комната вся была в пару, посередине стояла объемная ванна, а в ней, спиной ко мне, сидела мама.

     — Коленька, голубчик, потри спину, вся чешется от пыли, да и комары накусали.

     Я, как во сне, подошёл, и стараясь не смотреть на маму, взл пук мочала и намылил его, затая дыхание подошёл и стал тереть спину.

     — Ой, ой! — заверещала мама. — Больно! Мочало какое-то жёсткое, ты натри лучше руку и ладонью потри.

     Я всё сделал, как она хотела: ладонь скользила по мягкой шёлковой коже, а ваш герой стоял дурак — дураком и молил бога, чтобы мама не повернулась и не увидела мощный стояк. Но она повернулась и она заметила! Встала на дно ванны на колени, чтобы мне было удобно натирать, обнажив при этомгрудь и кусочек прелестной попы., улыбнулась и, озорно поглядев на меня, спросила:

     — Ну, что же ты остановился, три.

     Я продолжил своё занятие, натёр спину и даже захватил верхушку задницы, когда мама, слегка осипшим голосом сказала:

     — Теперь потри грудь. Не стесняйся, я ведь твоя мама, и в детстве ты часто меня за неё теребил.

     Поменяв место, я проклинал всё на свете из-за стоящей елды, но мама успокоила:

     — Не красней, это естественная реакция мужчины при виде обнаженной женщины, продолжай.

     Теперь две изумительной формы груди открылись передо мной, чуть припухлый животик и начало густых зарослей маминой лохматки. Не помня себя, я натирал и тискал титьки, пока соски не стали похожи на две больших вишни, я натирал живот, я трогал мамину попу, а когда опомнился, то увидел, что у мамы блестят глаза, и она, так же, как я, дышит через раз.

     — Ужинать сегодня не буду, устала, — сказала она. — Кока, иди в мою спальную, расстели кровать — отдыхать буду.

     Кровать-то я застелил быстро, но встал посреди спальни в раздумье, а что же дальше? Нахлынули воспоминания детства, как подглядывал и поедал глазами мамино тело, как хотел её обцеловать всю голенькую, а, в более старшем возрасте, мечтал и о большем. И вот он случай! Максимум неприятностей, что я смогу получить — пощёчина и мамина ругань. А вдруг?! Не повинуясь здравому смыслу, я мигом разделся догола, нырнул под пуховое одеяло, затушил свечу и затаил дыхание, накрывшись с головой, подсматривая за дверью. Через несколько минут вошла мама с тусклым огарком свечи в руках, на ощупь дошла до кровати и дунула, свет потух. Я услышал шорох снимаемой рубашки и почувствовал, как рядом со мною легло тёплое, мягкое тело, тело моей мамочки.

     — Я так и думала, — тихо сказала она. Ну и что же, Кока ты здесь делаешь? Наверное перепутал свою спальню с моей, отвечай быстро, негодник!

     Всё это было сказано не сердитым, а скорее каким-то отрешенным тоном, и я, не говоря ни слова, прижался к маме всем телом, положив руку ей на грудь.

     — Кока, Кока, грех ведь это, Господь, он всё видит, — последовала пауза, — но он и прощает.

     Мама обняла моё лицо и крепко поцеловала в губы, а я застыл, как изваяние, боясь пошевелиться и всё ещё не веря в происходящее, хотя мой елдак верил и был готов к бою. Маман обхватила рукою яички и промурлыкала:

     — Николя, ты уснул, или не знаешь, что делать?

     Получив такое разрешение, я вцепился губами в твёрдый сосок, а рукой начал обследовать мягкую задницу мамы, потихоньку перемещаясь к волосатой пещерке удовольствия, которая уже вовсю источала жидкость любви. Мама теребила и дрочила мою хуину, постепенно перебираясь к нему поближе, убрала мои руки и взяла в рот, начав громко, со стоном сосать и облизовать.

     — Какой он у тебя сладкий, вкусный, я хочу, хочу, хочу... , — шептала она снова и снова, заглатывая моего солдата и дразня языком залупу. Её, чуть раздвинутые ноги оказались рядом, и я, недолго думая, пробрался по волосатым зарослям ладонью, нащупал набухший секиль, потеребил его изрядно и со всего размаха вставил в желанную дырочку аж три пальца, да так резко, что маму изогнуло в экстазе, и она громко застонала:

     — Да, Кока, так хорошо!! Пошевели ими там!

     Внутри пизды было мягко, влажно и, как это не удивительно, очень тесно. Я потёрся по стеночкам влагалища, выбивая из мамы очередные стоны, вытащил хуй из её ротика и подвёл к царским воротам. Она же сама его вставила в себя рукой. И вот я внутри своей матери, сбылись детские мечты! Мы на секунду застыли, смакуя это ощущение полного заполнения, и начались бешенные скачки. Я вдалбливал свою елду с силой, а мама, устремляясь навстречу, насаживалась всё больше и больше, пока не вскрикнула и не затряслась подо мной, тихонько подвывая. Стенки влагалища сжали моего солдата и запульсировали вокруг него мягким, тесным кольцом.

     — Мама, я сейчас изольюсь!

     — Да, милый, спускай!!

     Она хрипела и металась, титьки больно вжимались в мою грудь, а я вливал в неё свой сок медленными толчками очень долго, оплодотворяя матку, в которой был зачат сам. Всё хорошее кончается рано или поздно, и вот мы лежим, прерывисто дышим, и я легонько целую её лицо, плечи, большие мягкие груди

     — Коленька, мальчик мой, ты даже не представляешь, до какого наслаждения довёл свою мамочку. Возвращайся в имение, и я всегда буду к твоим услугам, и днём, и ночью.

     Перспектива покинуть Петербург с его соблазнами, страстями, разменять на глухую провинцию, прервать только что завязавшиеся отношения с сестрой, мне не понравилась и я ответил:

     Лучше ты приезжай почаще. Я и мой стойкий солдатик всегда будем к услугам любимой мамы.

     На этом и договорились. Мама быстренько сбегала в кабинет, помыла письку и мирно уснула на моём плече, крепко сжав ладошкой хуй, словно боялась, что он от неё убежит, а я ещё долго лежал, вспоминая события прошедшего дня, дня, когда я отимел двух самых родных мне людей. Корил ли я себя? Нет, я был счастлив!

Яндекс.Метрика